— Мама… — прошептала она, шагнув ко мне. Я подняла ладонь — не надо, слова лишние.
Балкон зашевелился. Ручка дернулась — дверь не сдвинулась ни на миллиметр.
— Э? — пробормотал Витольд. — Галя? Открой! Заклинило!
Он навалился плечом. Пластик скрипнул, но замок держался.
Витольд прижался лицом к стеклу и увидел сцену, достойную старой трагедии.
Пятнадцать гостей молчали, глядя на него. Стефан смотрел на мать с отвращением и болью. Марина не отрывала глаз от отца. Я спокойно размешивала сахар в остывшем чае, не поднимая взгляда.
Витольд застыл: они видели всё. Они слышали всё.
Жанетта выглянула из-за плеча мужа и, заметив лицо сына, сжалась, словно постарела на десять лет, медленно сползая к кадке с фикусом.
— Галя! Галочка! Это шутка! — барабанил он по стеклу.
Я подошла к фрамуге, потянула раму — щель шире, теперь слышно идеально.
— Витольд, — сказала я спокойно, почти деловым тоном, — ключи от квартиры выкину через форточку. Куртку тоже. В Сызрань можешь отправляться прямо сейчас. Паспорт у тебя в кармане, я проверяла.
— Галина Петровна, — встал Стефан. — Не утруждайтесь. Мама его заберёт. Мам! — крикнул он. — Собирайся. И этого «тигра» прихвати, раз так дорог.
— Ошибкой было терпеть тебя тридцать лет, — ответила я, повернув ручку замка.
Дверь открылась. Витольд и Жанетта ввалились в комнату, красные от холода или позора.
— Галя… — начал муж.
— Карту я заблокировала через приложение, — перебила я. — Синий блокнот сожгла. Чемодан завтра выставлю к мусоропроводу. Сам заберёшь.
Гости молча встали, расступаясь, образовав живой коридор позора от балкона до двери.
Витольд оглянулся: поддержки нет. Даже тётка отвернулась, поправляя скатерть.
Они шли к выходу, сгорбившись, под звон посуды — Марина швырнула в стену вазу, подаренную когда-то свекровью. Осколки разлетелись, словно салют новой жизни.
Когда дверь захлопнулась, в квартире стало легко дышать. Воздух очистился.
Я вернулась на место, поправила причёску, налила себе вина — впервые не для гостей, а для себя.
— Мусор сам себя вынес, — сказала я. — Воздух стал чище. Танцы, друзья! Включайте музыку.
Вино терпкое, но послевкусие сладкое. Я начинаю новую жизнь, и в ней нет места терпению.
Прошло шесть месяцев. Квартира преобразилась: старый диван выброшен, обои в спальне светлые, радостные. Развод оформили быстро, Витольд почти не сопротивлялся — ему было стыдно на суде, где мои интересы представляла дочь. Дачу оформили на внука. Стефан с матерью больше не общается, только сухие поздравления.
А я… научилась танго. И поняла: в танце не обязательно вести — главное уверенно стоять на ногах и точно знать, куда идти.