— Ошибочка вышла, — шептала она.
К утру Витя снова приехал, привёз термос с чаем, подгузники, плитку.
— Артём там с какой-то молодой женщиной, — сказал Витя.
Марина с термосом замерла.
— Мои документы? — спросила она.
— Коробки нет. Всё, что было, в мусор.
Марина взяла коробку с документами. Там расписка Елизаветы Николаевны на миллион двести тысяч, которые Марина отдала три года назад.
— В ту квартиру сейчас, — сказала она Вите.
— С ума сошла? — удивился брат.
— Замок он ещё не поменял. Сорок минут. Сиди с Аней.
Марина поднялась на Юбилейную. Ключ подошёл. Артём не успел.
В квартире запахло жареной колбасой, дешёвым дезодорантом. На кухне голоса о деньгах, коляске, квартире.
Марина в спальню. На кровати чужая женская сумка. Открыла шкаф, пусто. В углу коробка из-под обуви. Схватила и прижала к груди.
— Кто там? — почти фальцетом.
Артём в дверях — в трусах и майке, лицо опухшее, глаза злые.
— Как вошла? — кричал он.
За плечом его — Елизавета Николаевна. Увидев коробку, побледнела.
— Марин, что это? — ухмыльнулась она. — Отдай бумаги по кредитам.
— По кредитам? — открыла коробку Марина. — Расписка моя. Эльвира, вы знали? Нас учат фиксировать брак.
— Какой брак? — рванул к ней Пётр.
Марина сунула расписку в карман куртки.
— Брак в твоей логике, Пётр.
Развернулась к двери. Он попытался схватить плечо, Марина ткнула пальцем в грудь — в татуировку волка.
— Не прикасайся. Ещё раз — звоню в полицию. Расписка у меня. Плюс деньги на счёте. Хочешь сесть до того, как дочь заговорит?
Артём застыл. Мать молчала.
— Квартира под арестом. Подаю иск о взыскании долга. Живите, пока приставы не придут. Пару месяцев есть.
Она захлопнула дверь. На лестничной площадке впервые за три года резко выдохнула, будто скинула бетонную плиту.
Купила чайник, чай, шоколадку. Витя помог с мебелью, замком.
— Мы обратно на Юбилейную? — оживился брат.
— Нет. Пусть Артём, Эльвира и его баба сами разбираются. Мы останемся здесь. Это моё. Чистое. Без дефектов.
Утро пришло незаметно. Аня спала, Витя заклеил окна. Телефон уведомлял: Пётр пытался войти в аккаунт — три раза неверно. Заблокирован.
Марина села, достала расписку. В суд пока не подаст. На руках грудной ребёнок. Эльвира Николаевна теперь будет ждать встречи с юристом. А это для неё дороже миллиона двести.
Аня пискнула и снова затихла. Марина сняла розовую ленту, положила в коробку с документами.
Жизнь выравнивалась медленно, по миллиметру — как деталь на станке после настройки. Коммунальные квитанции за Юбилейную Эльвира Николаевна платила сама. Молча. Без звонков.