В свои пятьдесят пять я вновь стала женой. Дети моего мужа смотрели на меня как на постороннюю женщину, случайно оказавшуюся рядом с их отцом. Но всё изменилось после одного события.
Я уже выставила на стол пятое блюдо — баклажаны с ореховой начинкой. Вчера я провозилась с ними почти два часа: чистила, заворачивала рулетики, обжаривала, заправляла. Пальцы до сих пор пахли чесноком.
Артур с презрением ткнул вилкой в ломтик помидора, которым я украсила тарелку.
— Что это за зелень сверху? — спросил он, хотя прекрасно знал кинзу. — Мы такое не едим. Ты бы ещё с газона принесла. И зачем столько готовить? На свадьбе что ли?
Карина захихикала, втянув сок через трубочку. Вадим молча уткнулся в планшет.
Я вытерла руки о фартук. Четырнадцатый семейный ужин за год. Пять лет брака. Сто сорок четыре выходных, которые проходили почти одинаково: они сидели за столом, как строгие критики, а я носилась между кухней и гостиной.
— Кто-то же это ест, — тихо сказала я, беря свою тарелку. — Или сразу собакам отдать? На помойку выкинуть, раз мы такое не едим?
Я посмотрела на Вадима. Он наконец оторвался от экрана и накрыл мою ладонь своей.
— Очень вкусно, Лена. Правда.
— Пап, да что ты, — фыркнула Карина. — Тебе что ни дай — всё съешь.
Я молча ела. Баклажаны оказались действительно удачными: чуть острые, с лёгкой кислинкой гранатового соуса. Я наблюдала, как Карина лениво ковыряет гарнир, оставляя половину нетронутой.
За эти годы я выучила их вкусы наизусть. Артуру — только мясо. Карине — рыбу без костей. Свёкру — диетическое и без соли. А детям Вадима, по большому счёту, было всё равно. Они приходили не за едой.
Они приходили, чтобы проверить, на месте ли я. Не слишком ли закрепилась в доме. Не трачу ли их наследство. Не вообразила ли себя хозяйкой.
Ну что ж, подумала я. Пусть.
После ужина, когда Артур и Карина ушли, Вадим заглянул на кухню с виноватой улыбкой.
— Не обращай внимания, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Они ещё не привыкли.
«Не привыкли», — усмехнулась я про себя.
Пять лет — вроде бы достаточно, чтобы понять, что человек — не мебель. Сегодня я три часа стояла у плиты. За всё время, наверное, тысячу часов. За эти часы можно было бы нанять нескольких поваров.
Но вместо этого я стояла на своей кухне и слушала разговоры о «траве с газона».
Следующие выходные ничем не отличались. Карина ввалилась без стука и с порога бросила кеды на паркет.
— Лен, привет! У нас идея. Мы хотим устроить пасхальный ужин в стиле бохо. Нужна красивая посуда, винтажная. Я вспомнила про твой серебряный сервиз. Ты же им всё равно не пользуешься. Дашь на недельку? Обещаю, ничего не пропадёт.
Я обернулась. Сервиз стоял на верхней полке, за стеклом. Двадцать четыре предмета. Тонкая работа, вензеля «Е.К.» — мои инициалы по девичьей фамилии. Последний подарок покойной мамы. Я протирала его раз в два месяца и перекладывала бархатной салфеткой.
— Он не для застолий, Карина, — спокойно ответила я. — Это фамильное серебро. Коллекционная вещь. Я его никому не даю.
— Елена Викторовна! — она надула губы. — Зачем он пылится? Тебе-то зачем? У тебя ведь нет детей, кому потом передавать.
Внутри меня что-то окаменело.
Мне пятьдесят пять. Да, детей нет. Все это знают. В этом доме об этом не забывают. Но почему каждый раз бьют именно туда?
— Его можно повредить, потерять ложку, кто-нибудь залить воском или уронить, — сказала я ровно. — Рыночная стоимость этого сервиза около девятисот тысяч рублей. Думаю, ты не готова за него отвечать.
Глаза Карины расширились.
— Ты его оценивала? Хотела продать?
— Нет. Просто знаю цену.
Я улыбнулась и достала из нижнего ящика новые обычные ложки.
— Вот это можешь взять. Бохо любит простоту.
Она так и не взяла их. Схватила кеды и ушла, хлопнув дверью.
Вечером я слышала, как Вадим успокаивал кого-то по телефону:
— Это же её вещь… Дочка, не обижайся…
Мне не было стыдно.
Я сидела в кресле и смотрела на сервиз. Может, он и правда просто стоял без дела.
День рождения Вадима был в апреле. Шестьдесят пять лет. Я готовилась как к приёму делегации: скатерти, свечи, салаты, мясо, два горячих блюда, закуски, нарезки, напитки и домашний «Наполеон» на двенадцать коржей. Только продукты обошлись в двадцать четыре тысячи триста рублей. Я даже записала сумму в блокнот.
Гостей было около десяти. Бывшие коллеги, родственники, Артур с Кариной тоже пришли.
За столом было шумно. Все хвалили еду, атмосферу, сервировку.
И тут Артур поднялся с бокалом.
— Дорогой отец, — начал он торжественно. — Мы с Кариной хотим сказать несколько слов. Ты всегда был нашей опорой. Мама рано ушла, но ты нас не оставил. Ты всё делал сам. Вырастил, выучил, поставил на ноги. Сегодня, в твой юбилей, мы хотим сказать: всё это — ты. Твоя заслуга. Твоя жизнь. Ты лучший.
Гости аплодировали.
Вадим расчувствовался, снял очки и вытер глаза.
А я стояла с очередным подносом в руках.
Обо мне ни слова.
Ни «спасибо, Лена, за стол». Ни «спасибо, что заботишься об отце». Ни одного упоминания за пять лет.